На фото: Астрахань, 2009. Спасатели ЮРЦ МЧС России разбирают завалы на месте рухнувшего дома.

Российским спасателям приходится бороться не только со стихией, но и с ржавыми трубами, чиновничьей волокитой и обычной человеческой глупостью.

Если бы чрезвычайные ситуации возникали только в результате ураганов и землетрясений! Но работу Министерству чрезвычайных ситуаций частенько подкидывают коллеги из остальных семнадцати российских министерств. Не говоря уже о местных властях, нерадивых производственниках и рядовых гражданах, забывших пословицу «Гром не грянет - мужик не перекрестится».

Какие опасности ждут нас в 2010 году, и как от них уберечься? Почему чрезвычайному ведомству подчас приходится решать «не свои» вопросы? Почему МЧС-ники у нас - всегда и везде крайние? И что это за работа - каждый день расхлёбывать чрезвычайные ситуации, ставшие почти нормой жизни? Об этом и о многом другом мы спросили гостя «Крестьянина» - начальника Южного регионального центра МЧС России генерал-майора Александра Колупаева.

У нас есть всё. Кроме торфяных пожаров

- Александр Васильевич, у каждой территории - свои главные факторы риска. А какие у нас, на юге России? И чего нам стоит бояться в этом году?

- У нас - полный набор опасных природных факторов: лавины, оползни, наводнения... Ну разве что торфяных пожаров не бывает. В этом году, из-за обильного снега и плотного льда, ждём серьёзного паводка. На реках возможны заторы, зажоры (скопления подводного льда), серьёзные подтопления. Ледовые заторы могут образовываться в местах водозаборов, что приведёт к проблемам с водоснабжением. Все эти вопросы мы обсудим в конце февраля - в начале марта на заседании комиссии по чрезвычайным ситуациям и пожарной безопасности. К тому времени будет составлен точный прогноз половодья.

В восьми субъектах округа зимой, весной и осенью прогнозируются интенсивные сходы лавин: в горах Северного Кавказа 447 лавиноопасных участков. В зоне риска - Адыгея, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия, Северная Осетия, Краснодарский край, Ингушетия, Дагестан и Чечня.

- А какие из наших промышленных объектов - самые опасные? Волгодонская АЭС?

- Прогнозов насчёт Волгодонской АЭС мы не делаем, но в случае ЧС реагировать соответствующим образом готовы. Однако поводов для опасений на сегодняшний день нет: руководство АЭС серьёзно относится к обеспечению безопасности. Поэтому в первую очередь нас беспокоит не АЭС, а гидротехнические сооружения.

- Цимлянское водохранилище?

- К Цимле мы относимся настороженно, но она по крайней мере технически хорошо оснащена. Во время паводка, когда в Ростовскую область хлынет поток воды с севера, именно Цимлянское водохранилище будет регулировать его уровень. Более опасны, особенно в половодье, заброшенные плотины на маленьких речках - те, что, как говорится, быльём поросли.

Кто ответит за трубы?

- Во время гигантских пробок на трассе «Дон», по свидетельству наших читателей, «если кто-то что-то делал, так только МЧС-ники: они и кипяток разносили, и бензин». У вас нет ощущения, что вы иногда делаете не свою работу?

- Есть. Вот, например, недавняя авария на водопроводе в Махачкале. Конечно, этим должны заниматься работники ЖКХ. Но как оставить город без воды? Достаточно оставить трубы без воды на шесть часов, чтобы они забились ржавчиной. Поэтому мы не всегда дружески разговариваем с коммунальщиками. Что же касается трассы «Дон», то её должен содержать в порядке Росавтодор - но ведь он этого не делает. А когда трасса встала, возмущение людей вылилось не на дорожников, а на тех, кто был ближе всего - на спасателей.
Или взять недавний пожар на одном из ростовских предприятий. Ростовский городской водоканал должен был подавать воду под давлением не менее шести атмосфер, а дал только четыре. Для тушения нам пришлось подключать насосы, повышающие давление. Руководство водоканала объяснило: если мы дадим шесть атмосфер, у нас полопаются все трубы. Возникает простой вопрос: а за что мы платим? Ведь в стоимость каждого кубометра воды (газа и т. д.) заложен процент на возмещение материальных затрат. Куда эти деньги идут?

В Карачаево-Черкесии недавно пожарные закрыли 13 школ. И знаете, что самое странное? Сразу нашлись деньги на противопожарные мероприятия. Хотя до этого собственники клялись, что нет ни копейки.
Конечно, так дальше продолжаться не может. В конце прошлого года, На совещании в Москве, и Владимир Путин, и Сергей Шойгу говорили о том, что пора разграничить функции. И спрашивать с тех, кто по должности несёт ответственность за ржавые трубы или снежные заносы. Кстати, Сергей Шойгу недавно внёс законопроект об обязательном страховании от пожара. Пусть бизнес сам о себе заботится. А мы будем заниматься своим делом - спасать людей и прививать согражданам культуру безопасности жизни..

«Подождите, у меня клюёт!»

- Для спасение туристов, альпинистов или рыбаков иногда задействуют десятки спасателей, вертолёты... Они оплачивают затраты?

- Пока нет. В этом году начнём выставлять счета.

- На какие суммы?

- По тарификации: установлена стоимость часа работы КамАЗа, моторной лодки, вертолёта... Вертолёт в зависимости от условий работы может стоить до 100 тысяч рублей в час.

Но здесь есть одна тонкость. Платить будут только те, кто не зарегистрировался по всем правилам. Скажем, группа альпинистов должна указать количество людей, маршрут и т. д. И тогда в случае несчастья их поиски займут сутки-двое - не больше. Надо сказать, что спасательные работы в горах в любом случае требуют огромных усилий. Например, в январе этого года в Кабардино-Балкарию, где под лавиной погибли пять человек, чтобы вытащить оставшихся четырёх альпинистов пришлось привлечь 63 спасателя. Причём для работы на высоте более 3,5 тысяч метров годятся только те, кто уже акклиматизирован к таким условиям. Пришлось вызывать спасателей из соседних республик.

- А как ведут себя спасённые?

- По-разному. Как-то в Абхазии спасали спелеологов - студентов из Воронежа. Работали три дня в сложнейших условиях. А когда их вытащили, они начали возмущаться: дескать, мы не просили нас искать. Хотя если бы мы опоздали на сутки, наверное, были бы жертвы: спелеологи подошли к опасному порогу, а у них были разбиты катамараны.

А было и такое. Прилетел наш вертолёт за рыбаками, которых унесло в море на льдине. А те говорят: «Сейчас, подождите... У нас клюёт!»

О заевших замках и бестолковых котах

- С лавинами понятно. А как быть в ситуациях, не опасных для жизни, но практически безвыходных. Например, заклинило замок и человек не может попасть в квартиру...

- Двери вскрываем. Но только в присутствии участкового и представителя домоуправления. И при наличии паспорта с пропиской. Потому что бывали случаи, когда человек, который просил вскрыть замок, оказывался далеко не хозяином квартиры. Вошёл через окно, собрал награбленное - а выйти не может... В экстренном порядке вскроем только в особых случаях. Например, если в квартире открыт газ, если там остался ребёнок или беспомощный инвалид.

- Замки бесплатно вскрываете? Или за деньги?

- Мы - федеральная структура. И ни за что денег не можем брать в принципе. Мы можем выставить счёт, но эти деньги уходят в федеральный бюджет.

- А вот любимый сюжет телевизионщиков: спасатели снимают с высокого дерева испуганного котёнка... Котов снимаете?

- Животных, которые попали в воздуховод, - достаём. И лосей или кабанов, которые иногда падают в траншеи, - тоже. А кот скорее всего слезет сам. Хотя, конечно, если он кричит несколько дней, нервирует окрестных жителей... Ну куда мы денемся?

Пятая часть - наши

- Ваш министр Сергей Шойгу недавно сказал, что на счету МЧС - 150 тысяч спасённых россиян. А сколько из них - на счету Южного регионального центра МЧС?

- Минимум пятая часть - говорю об этом с гордостью.

- Какого рода чрезвычайные ситуации у нас преобладают?

- В первую очередь - ДТП, затем идут происшествия на воде. А вот количество бытовых пожаров (как и число пострадавших в них) в 2009 году сократилось более чем на 10 процентов по сравнению с предыдущим годом.

- Были какие-нибудь особенно запомнившиеся операции?

- У нас все операции особенные. Но запомнились спасатели, работавшие во время страшной летней аварии в Ростовской области, когда автобус столкнулся с масловозом. В автобусе - тела и фрагменты тел. Я очень боялся, что кто-нибудь сорвётся. Но ребята работали совершенно отстранённо и молча. Любого, кто пытался что-нибудь сказать, прерывали свои же: «Не сейчас. Потом скажешь». Поразительно и жутко.

А вот еще был случай. В Абхазии незарегистрированная группа спелеологов застряла в пещере. Для выезда на место было необходимо получить разрешение из МИДа, и руководство МЧС России обратилось туда. Получили ответ: «Вопрос решается». Но как быть с людьми, которые получили травмы и ждут помощи? Мы связались с нашими абхазскими коллегами и попросили начать операцию, они тут же выдвинулись к месту происшествия. А наши спасатели уже ждали на границе, давали ребятам советы по телефону. Совместными усилиями спелеологи были спасены.

Мы, конечно, понимаем всю сложность решения трансграничных вопросов. Но в чрезвычайном министерстве есть правило: помощь должна приходить вовремя.


Печать